в МиреЛюди (архивная рубрика)

Выход в космос, едва не погубивший космонавта

Еще не так давно выход в космос считался рискованным занятием. Когда НАСА в середине 1990-х готовилась к строительству МКС, некоторые эксперты считали, что управление не сумеет организовать три или четыре выхода в космос с целью сборки элементов. Но все препятствия удалось преодолеть. В первом десятилетии нынешнего столетия выходы в открытый космос стали если не рутиной, то хорошо освоенным ремеслом.

Как Лука Пармитано пережил самый страшный эпизод в истории НАСА, связанный с неполадкой скафандра.

Когда Крис Кэссиди проснулся утром на 43-й день своего пребывания в космосе, он даже не стал включать свет в своем крошечном спальном отсеке, а сразу открыл ноутбук, чтобы прочитать ежедневный отчет. Когда он и еще пятеро астронавтов МКС отправились спать, центр управления полетом думал о том, как решить одну проблему, связанную с протечкой снаружи станции, которую астронавты обнаружили незадолго до этого. Российский космонавт Павел Виноградов заметил в иллюминаторе небольшие хлопья аммиака, которые разбрызгивала система охлаждения. На земле это была бы утечка в виде капель. Ситуация не чрезвычайная, но требующая устранения.

За ужином астронавты и космонавты обсудили возможные варианты действий. Кэссиди считал, что НАСА скорее всего подождет, пока он вместе с итальянским астронавтом Лукой Пармитано (его ждали на МКС через две недели) не займется внекорабельной деятельностью (так на языке НАСА называется выход в открытый космос), чтобы оценить масштабы проблемы. Хьюстон обычно не любил принимать поспешные решения, особенно того, что касается внекорабельной деятельности. Плюс к этому, половина экипажа собирала вещи, готовясь к возвращению на Землю, которое планировалось через четыре дня. Поэтому Кэссиди едва поверил свои глазам, когда увидел на экране своего компьютера надпись большими красными буквами: «День подготовки к внекорабельной деятельности». Ему и другому астронавту НАСА Тому Маршберну предстояло выйти в открытый космос — завтра.

Протерев глаза ото сна, Кэссиди в одних трусах поплыл по темному проходу к американской лаборатории, где уже появился Маршберн, тоже прочитавший эту новость. «Я видел только, как он скалил свои белые зубы в улыбке, — вспоминает Кэссиди. — Мне кажется, такую же улыбку он увидел и у меня. Не сказав ни слова, мы пожали друг другу руки». Они были абсолютно счастливы из-за того, что еще раз выйдут в открытый космос. Любой астронавт был бы счастлив на их месте. На такой работе, где полно незабываемых впечатлений, выход в космос — это самое заветное желание.

Получилось так, что астронавты сумели заменить сомнительную деталь аммиачного насоса, и уже через несколько часов благополучно вернулись на станцию. Но выходы в космос не всегда проходят так гладко, и тот, что произошел потом, оказался одной из самых жестких проверок астронавтов на прочность, а также одним из самых напряженных моментов в истории внекорабельной деятельности.

Еще не так давно выход в космос считался рискованным занятием, которого даже боялись. Когда НАСА в середине 1990-х готовилась к строительству станции, некоторые эксперты считали, что управление не сумеет организовать три или четыре выхода в космос с целью сборки элементов конструкции за каждый полет шаттла, и что работы затянутся надолго. Они назвали напряженный график таких выходов «забором» и посчитали такой забор непреодолимым препятствием.

Но забор удалось преодолеть. В первом десятилетии нынешнего столетия выходы в открытый космос стали если не рутиной, то хорошо освоенным ремеслом. Пожалуй, самое поразительное в истории выходов в открытый космос за весь срок работы НАСА (а только за время работы МКС астронавты пробыли за ее пределами более 1100 часов) это полное отсутствие серьезных происшествий. Худшее, что случалось с астронавтами, это боль в руках, кровоподтеки и шишки, а также возникающее время от времени неудобство, когда какая-нибудь деталь скафандра врезается в тело. Ни один космический скафандр ни разу не порвался в вакууме. Во время миссии шаттла STS-37 в 1991 году металлический штырь проделал крошечное отверстие в перчатке Джея Апта, но он заметил это только после возвращения на станцию.

На орбите часто возникает космическая болезнь в виде тошноты и головокружения, но ни одного астронавта пока не вырвало в гермошлем, что может создать серьезную опасность удушения. Известно, что выходящие в открытый космос астронавты кашляют, подавившись водой из питьевой емкости, которая крепится внутри костюма на уровне груди, но это пожалуй все из разряда происшествий. Когда Карлос Норьега заканчивал в 2000 году свою внекорабельную работу, глоток воды попал не в то горло, и он закашлялся, выплюнув ее. На щиток гермошлема, имеющий мыльное покрытие для предотвращения запотевания, попала одна-единственная капля, которая срикошетила и попала астронавту в глаз. Эта мыльная капля вызвала острое жжение, и Норьега не мог видеть этим глазом, пока не вернулся назад и не снял шлем. С канадским астронавтом Крисом Хэдфилдом случилось то же самое во время выхода в открытый космос в 2001 году, однако вода попала ему в оба глаза, и он на какое-то время полностью ослеп. Но прошло полчаса, слезы испарились (в невесомости они не скатываются вниз по щекам), и жжение прекратилось. Зрение у Хэдфилда улучшилось, и он смог закончить свою работу вне корабля.

Но ни одна из этих неприятностей не привела к чрезвычайной ситуации. Даже излюбленный голливудский сценарий космической катастрофы, когда астронавта в одиночку уносит в открытый космос, как было с Сандрой Буллок в «Гравитации», очень маловероятен, потому что все процедуры хорошо отработаны, а ваш напарник все проверяет, перепроверяет, а потом проверяет еще раз. Выходящие в космос астронавты действуют не менее внимательно и осторожно, чем альпинисты, когда дело доходит до привязки фалом к станции. У них есть один длинный страховочный фал на натяжной катушке, плюс короткие дополнительные крепления. А еще у них есть небольшой реактивный летательный аппарат под названием SAFER. Это своеобразный спасательный круг для астронавта, при помощи которого он может добраться до люка, если все фалы по какой-то причине не сработают. Джо Таннер, который семь раз выходил в космос, потом возглавлял отдел внекорабельной деятельности НАСА, а сейчас преподает на факультете аэрокосмической техники Колорадского университета, помнит один-единственный случай, когда кто-то (он не говорит кто) полностью отвязал все страховочные фалы во время выхода в космос, сделав это всего на несколько секунд. Это было настолько редкое нарушение мер безопасности, что он помнит этот случай до сих пор, хотя прошло немало лет.

Поэтому случившееся 16 июля стало неожиданностью, и некоторые участники полета считают, что все могло закончиться гораздо хуже. «В некоторой степени нам повезло, говорит астронавт Шейн Кимбро, который в тот день находился в центре управления полетом и поддерживал связь с вышедшими в космос Пармитано и Кэссиди. Ветеран космических полетов и руководитель по внекорабельной деятельности Таннер говорит об этом так: «Я бы поставил степень стресса членов экипажа и наземной команды на один уровень с первым американским выходом в открытый космос в 1965 году. Пармитано, добавляет он, «имел полное право опасаться за свою жизнь».

***

Пармитано было 36 лет, когда он отправился в космос, став самым молодым астронавтом в составе экипажа МКС длительного пребывания. Раньше он служил в итальянских ВВС летчиком истребительной авиации и летчиком-испытателем, налетав 2000 часов на 40 типах самолетов. Кроме того, он был опытным водолазом-аквалангистом. Родился Пармитано на Сицилии, у него жена-американка и две маленьких дочери. Он человек приветливый и приятный, и астронавты НАСА любят его.

К моменту прибытия Пармитано на станцию 29 мая Кэссиди провел там два месяца в рамках своего второго полета, и записал себе на счет четыре выхода в открытый космос (включая внеплановый выход с Маршберном для устранения утечки). У этого бывшего морского котика с дипломом магистра Массачусетского технологического института такое резюме, которое выделяет его даже на фоне самых выдающихся астронавтов. Он командовал отрядом котиков, действовавшим в пещерах Завар Кили в Афганистане сразу после терактов 11 сентября. У него две Бронзовые звезды с отметкой «V» за героизм на поле боя. Но несмотря на это, он не важничает и ведет себя весьма скромно. Пармитано так говорит о своем напарнике по внекорабельной работе: «Он перемещается в своем скафандре с удивительной легкостью и умением. Если наблюдать за ним, возникает впечатление, что все это легко и просто, что это доступно каждому. Но позвольте вам сказать, что те условия, в которых мы работаем, невероятно сложные и суровые. Если ты допустишь ошибку, ты погибнешь».

В первый раз эта пара вышла наружу 9 июля. График работы во время выхода был весьма напряженный. Им надо было провести несколько экспериментов, переместить некоторое оборудование и подготовиться к прибытию нового российского лабораторного модуля, проложив силовые и информационные кабели. Все шло гладко, в штатном режиме, если не считать мелких проблем, скажем, упрямого и неподдающегося болта, который Кэссиди удалось отвернуть ключом с приводом с нескольких попыток. Находясь в шлюзовой камере и готовясь впервые выйти в открытый космос, Пармитано не знал, как он отреагирует, увидев под своими болтающимися ногами Землю на расстоянии 400 километров. Об этом никто заранее не знает, и у некоторых астронавтов возникает головокружение, в связи с чем им нужно какое-то время, чтобы привыкнуть, собраться и приступить к работе. Но Пармитано его шестичасовой выход понравился с первого момента до последнего.

Спустя неделю 16 июля они снова совершили выход, чтобы доделать некоторую работу, оставшуюся с первого выхода, а также провести рутинные операции по обслуживанию. Пармитано первым покинул шлюзовую камеру через круглый люк, прицепил к станции свой страховочный фал и фал Кэссиди длиной 26 метров, взял мешок для инструментов и деталей, и отправился в точку неподалеку от люка, чтобы заняться силовыми и информационными кабелями. Кэссиди начал перемещаться в другую точку прямо над Пармитано, пользуясь размещенными на одинаковом расстоянии поручнями. Ему надо было подобраться к скоплению проводов, разъемов и трубопроводов на внешнем участке станции, носящем название ферменная конструкция Z1. Астронавты называют это место «крысиным гнездом». Кэссиди приступил к работе, подключая штепсельные соединители, оставшиеся с прошлого выхода.

Работа шла быстрее, чем ожидалось, и на 45-й минуте астронавты опережали график уже на 40 минут. Пармитано переместился к следующей точке. Это было сочленение, где соединяются три цилиндрических модуля станции. Здесь работы было немного: ему надо было засунуть руку как можно глубже в узкое место и посмотреть, насколько оно доступно. Делалось это на тот случай, если астронавтам в будущем придется там работать.

Пармитано засунул руку почти наполовину, когда почувствовал, что у него мокрая шея от воды. Это было странно. В задней части гермошлема у него было небольшое отверстие, через которое из ранца поступал воздух для дыхания. Но не вода.

Зная конструкцию своего скафандра, он понимал, что вода постоянно циркулирует в системе охлаждения по тонким трубкам, вшитым в его нательное белье. Но там был полностью закрытый и заизолированный контур, а емкость, из которой шла вода, была в глубине ранца. Нет, это что-то другое.

Пармитано сразу подумал о емкости для питьевой воды на груди. Неделей ранее в конце выхода в космос произошла странная вещь. Когда астронавты после закрытия люка нагнетали давление в шлюзовой камере, доводя его до нормального атмосферного давления МКС, он и Кэссиди заметили внутри его гермошлема маленькие капли воды. Тогда они решили, что это почему-то протекает емкость с питьевой водой. Астронавты доложили об этом на Землю и в качестве меры предосторожности заменили питьевую емкость в скафандре Пармитано. Может, в новой емкости тоже какие-то неполадки. Маловероятно.

Оригинал публикации: The Spacewalk That Almost Killed Him

Опубликовано: 03/04/2014 15:30

Читать далее первод статьи : InoSMI

(«Air & Space», США)

***

По теме

Back to top button