Главная / Общество / В Самаре открыт Год литературы

В Самаре открыт Год литературы

Тринадцатого января в Доме Актера Самарское отделение Союза театральных деятелей России и Самарская областная организация Союза писателей России подвели итоги Первого областного конкурса современной драматургии «Читаем новую пьесу» с вручением литературно-театральной премии имени драматурга Семена Табачникова.

99

В Симоновском зале Дома Актера был аншлаг. Семена Михайловича Табачникова помнят в Самаре как члена сразу трех творческих союзов – писателей, журналистов, театральных деятелей, как заведующего литературной частью Куйбышевского Театра Юного Зрителя (ныне – театр «СамАрт»), как автора уникальной книги об истории этого театра, писателя, театроведа, публициста, патриарха самарской литературной документалистики. Полвека назад спектакли по пьесам Табачникова шли в театрах Читы, Улан-Удэ, Самары (тогда – Куйбышева).

По положению конкурса драматургии, в нем с пьесой любого жанра и объема мог участвовать любой автор, живущий в Самарской области. В экспертном совете конкурса пьесы оценивали директор театра «СамАрт» Сергей Соколов, художественный руководитель муниципального театра «Самарская площадь» Евгений Дробышев, доктор филологических наук, доктор педагогических наук, профессор ПГСГА Олег Буранок, кандидат филологических наук, театральный критик Татьяна Журчева, театровед Ирина Портнова (г. Тольятти), председатель правления Самарской областной организации Союза писателей России Александр Громов, сын драматурга Семена Табачникова – Михаил Семенович Табачников.

На конкурс было подано 15 пьес, 8 из них вошли в короткий список. Жанровый диапазон широк – от притчи и документальной пьесы до фарса и так называемой «новой драмы» с присущей ей ненормативной лексикой. Среди авторов – профессиональные литераторы, журналисты, актеры, режиссеры, менеджеры, инженеры. Кто-то более, кто-то менее известен в литературном и театральном мире. Среди новых имен – тольяттинские драматурги Ольга Савина и Сергей Давыдов.

Директор театра «СамАрт» Сергей Соколов вручил Первую премию и диплом победителя конкурса «Читаем новую пьесу» самарскому драматургу Александру Игнашову за пьесу «Стояние Зои». Вторую премию и диплом из рук Михаила Табачникова за пьесу «Девушка со шрамом. (Настенька)» получил Виталий Добрусин. Третью премию и диплом за пьесу «Сказки невинности» Ольге Савиной вручил Александр Громов. Дипломами экспертный совет конкурса отметил пьесы «Amor Fati» Александра Ануфриева, «Танго разбитых сердец» Дмитрия Агалакова, «Воля и…» Сергея Давыдова, «За баб-с!» Аллы Коровкиной, «Тhree sisters в кризисные времена» Евгения Сартинова. Актеры самарских театров представили сцены из пьес-победительниц в формате читки. Режиссером и ведущим вечера был режиссер театра «СамАрт» Александр Мальцев. С конкурсными пьесами можно познакомиться на сайте Самарской областной писательской организации http://litsamara.com/?p=1595

В планах организаторов конкурса издание сборника пьес, проведение в течение 2015 года в Самарском Доме Актера читок представленных на конкурс пьес и, конечно, объявление о втором конкурсе «Читаем новую пьесу», география которого будет существенно расширена.

Адольф Шапиро, режиссер, народный артист Латвии, Лауреат Государственной премии РФ, руководитель художественной программы театра «СамАрт» – о пьесе Александра Игнашова «Стояние Зои»:
«Перечитал пьесу «Стояние Зои» несколько раз, пытаясь ответить себе на вопрос – отчего она будоражит воображение? Сама история, положенная в основу текста, достаточно известна. Как всякая легенда, она обрела множество толкований. Пьеса Александра Игнашова не претендует на еще одно, раннее не высказанное. Автор не намерен убедить нас в достоверности событий, так же как подвергнуть их сомнению. Пьеса не о самом чуде, а о почве, на которой оно свершилось (или могло свершиться). Она проникнута тоской по чудесной жизни, то есть по жизни, достойной человека. Оттого с неподдельной радостью воспринимаешь финальные сцены. Людей измордовали донельзя, а они полны нежности, любви к друг другу и веры в то, во что им хочется верить.
Такой финал не звучал бы так пронзительно, не проведи драматург своих персонажей по тем кругам ада, которыми, по сути, является их земная жизнь. Жизнь эта – водочная, животная, устрашающе бездуховная, – дана выразительными и узнаваемыми деталями. При всем том, меньше всего хочется героев осуждать. За их плечами война, и этим всё сказано. И еще: не сказано, но в манере поведения людей, в словечках, поступках ощущаются (и в этом заслуга автора) последствия десятилетий, в которых молодые и те, кто их растил, пребывали в атмосфере подавления разномыслия. Она, как известно, не способствует развитию личностей. Отвращение и сострадание – вот чувства, которые испытываешь при знакомстве с окружением (в прямом и переносном смысле) бедной Зои. Безногий Миша трогателен в своих чувствах к Зое, остальные – без головы. Их жизнь лишена какого-либо намека на основополагающую идею, и оттого их действия страшны своей предсказуемостью. Эти незнакомцы нам знакомы.
Текст пьесы динамичен, может быть несколько беглый, но за этой быстротой речи ощущаешь взволнованность драматурга, его желание поделиться с нами своей тревогой. Поэтому пьеса не отпускает, заставляет о себе думать. И, конечно, представлять, как она будет выглядеть на сцене. Тут, похоже, самая большая трудность – заглавная роль. А, может быть, и нет. В конце концов, чудо не нуждается в тщательной мотивировке. Важнее другое – то, что Брехт называл функцией персонажа. В «Стоянии Зои» главная функция героини и того, что происходит с ней, – осветить особым светом, высветить поведение тех, кто соприкасается с ней и с тем, что с ней происходит, проявить их сущность.
Пьеса Игнашова интересна тем, что перед театром, который решится предоставить ей свою сцену (хорошо бы такой нашёлся!) возникнет множество вопросов, на которые сходу не ответишь. «В лунном сиянии снег серебрится…» – как соединить музыкальность этих слов с теми, которые используются при арестах, допросах, насилии и пытках? Ясно одно – текст не для дежурного спектакля, а для тех режиссеров и актеров, кто предпочитает рискованную новизну всему давно выверенному. Не знаю – первая ли это пьеса Александра Игнашова? Но читается она, как первая. И это хорошо!»