Главная / Видео / Люди / "Я так думаю!" Александр Паулов, адвокат

"Я так думаю!" Александр Паулов, адвокат

Александр Анатольевич Паулов - известный адвокат, человек, который стал во главе явления, ставшего частью нашей жизни – реконструкции исторических событий. Телефон-автоответчик в вашем офисе сообщает, когда вас нет: "Я либо в суде, либо в тюрьме"... - Сейчас мы находимся на стадии прецедента, когда громкое дело, рассмотрено в Самарском суде, оно связанно с интернетом, с интеллектуальной собственностью. И процесс уникальный, необычный. Вы работали в нем как адвокат. Есть, что рассказать сегодня?

yatak450 (2)

- Сегодня у нас в редакции «Самара today» очень приятный и дорогой для нас гость, Александр Анатольевич Паулов. Известный самарский адвокат. Известный человек еще и тем, что он стал во главе явления, ставшего уже частью нашей жизни – это реконструкция исторических всевозможных мероприятий, связанных с праздниками, с торжественными днями.
Мы с вами, как раз на эту тему, года два назад здесь встречались и говорили. И тогда это было только начало этого нового явления, которое стало сегодня частью нашей жизни. И уже нельзя представить парад или еще какое-то памятное событие без того, чтобы не проходила реконструкция этого исторического события, без помощи ваших людей, энтузиастов, собранной техники. Я слежу в социальных сетях, вижу, как люди обмениваются впечатлениями, как вы ездите уже теперь в другие города.

- На реконструкции к нашим соседям.
- Да, к нашим товарищам, в другие города. Помогаете им, они помогают вам. Это уже обретает формат такого народного явления, которое трудно переоценить. И, безусловно, вам большая благодарность от всех тех, кто понимает, что военно-патриотическое воспитание нужно не на словах, а именно вот так, когда ты подержишь руками, когда ты постреляешь, когда ты увидишь перевязочную обстановку, когда ты увидишь человека, который стремится к победе... И, с вашей помощью, эта победа к нам приходит.

Но сегодня мы, наверное, не только об этом поговорим, хотя об этом тоже можно рассказать. Все-таки вы адвокат, вы известный человек, в том числе, и в политическом формате. Как вообще сейчас, глядя из вашего офиса, из вашей жизни… Вообще, у вас офис постоянный? Или вы, я так чувствую, что вы человек, не сидящий просто в кабинете...

DSC_3630_

- Офис у меня постоянный. Правда он находится в полуподвальном помещении, поэтому жизнь я вижу только наполовину. То, что мне позволяет видеть либо окно, либо окружающая жизнь.
- Много приходится проводить времени в судах, да?
- Даже автоответчик у меня отвечает так: «Я либо в суде, либо в тюрьме». Потому что другой, в общем-то, жизни у нас нет, поскольку адвокат должен заниматься защитой человека либо там, либо там.

- Я знаю, что вы достаточно активную адвокатскую работу проводите не только в Самаре, где у вас есть много побед одержанных по разным делам. Вы даже в Ульяновске...
- И в Саратове, и в Казани, и в Оренбурге, и в Калуге. То есть регионов очень много, но в Ульяновске я последние два с половиной года задержался надолго.
- Это связано с чем?
- Там пригласили защищать двух вице-губернаторов. Это вице-губернатор Шканов Михаил Иванович, бывший первый зам Шаманова и вице-губернатор Краснодарского края Кутыгин Эдуард Александрович. Одного из них они на днях оправдали по восьми статьям, по взятке. И по двум делам прекратили, сроки давности. По Кутыгину сейчас мы ходим на прения сторон. То есть, где-то, я думаю, через неделю суд уйдет на приговор. Будем с нетерпением, волнением ждать результатов.
- Вы считаете, что будет удачным?
- Мы всегда считаем, даже когда Шканову оглашали приговор, мы вечером приготовили сумку. С мылом, с чаем, с сухарями, с нижним бельем и так далее. Потому что в России от сумы и тюрьмы зарекаться нельзя. И гарантировать то, что приговор будет оправдательным, может только идиот, но не адвокат. Потому что непредсказуемо. Наша Фемида непредсказуема.

- Ну да. И тем более в последнее время в России видна такая тенденция к тому, что оправдательных приговоров становится все меньше, чем по требованию прокуратуры.
- Тенденция напоминает отчасти, как раньше, 37-ой год, когда говорили, что наши органы не ошибаются. А изучив историю, оказалось все наоборот. При Николае II, как говорили, «Кровавом», приговоров оправдательных в России было 22%, достигало 22-23%. Но это за счет суда присяжных, потому что тогда очень активно шла вот эта работа, судебная реформа и люди стремились к поиску истины, правды. При Сталине, как говорили, «самом страшном правителе», 7%. В России современной демократической, я не хочу палец поднимать, у меня один палец – это 1%. 1% на всю Россию. Вот, сравните, когда-же демократии было в нашей стране больше. И когда леший дышал с человеком на просторах. Хотя нам, конечно, говорят, что это суды стали работать более четко, прокуратура и следствие не ошибается. Ошибок миллион, как всегда, везде. Человеку свойственно ошибаться. А когда человек за это получает еще заработную плату, либо иные преференции в виде званий, чинов, наград – он может и перестараться иногда. Кто-то кому-то зубы выбивает, кто-то кого-то пытает слегка. Но итог, к сожалению, плачевный.
- Да, к сожалению.
- Поэтому в нашей стране, к сожалению, опять так правоохранительные органы не любят, надо сказать, честно и правду.

- Вот вы за последние годы, после того, как мы с вами не встречались, приобрели еще, как мне кажется, новый для себя опыт. У вас жена, Ольга Михайловна, она блогер.
- Так получилось.
- Так получилось. Она за эти годы как раз достаточно стала набирать активность, стала известна. И естественно, наверняка, она и вас вовлекала в эту среду, в эти проблемы. Я почему об этом заговорил, - сейчас мы находимся на стадии прецедента, когда громкое дело в Самарском суде рассмотренное, связанное с интернетом, и связанное с интеллектуальной собственностью. И процесс достаточно уникальный, необычный. И вы работали в нем как адвокат. Об этом расскажем? Есть что рассказать?

- Да. Есть, кончено. В данном случае блогер Олег Тюпин обратился в Октябрьский суд с иском к ООО «63 регион», в соответствии с иском о нарушении авторского права. В далеком 2013 году, им были опубликованы 18 фотографий и 2 материала, которые касались проблем автопарковок в Самаре, загруженности автотранспорта в Самаре. То есть, в принципе, неплохие материалы с фотографиями. Правда, перепутал там автор немножко, «Космопорт», скажем, с «Вертикалью». Но бог с ним, это на его совести. Он свое творчество оценил в 10 тысяч рублей за каждую фотографию, разместил это на все на площадке samara.ru, то есть спокойно дал фактически подписку livejournal, где было написано положение о конфиденциальности, что выложив сюда материалы он понимает, что они доступны для всех, и все могут их использовать. И полтора года ждал человек. Ждал чего – непонятно. Фотографии разошлись по интернету. Люди фотографировали, дальше передавали, перепосты были. То есть нормальная, обыкновенная, рутинная работа. При этом в редакцию не обращался с просьбой. Есть расценки, в среднем они колеблются до 500 рублей за фотографию, в общем, с тем, чтобы ему предложили возместить. А фотографии уникальны чем? На одной помойка, например. Я понимаю, что помойка, наверно, уникально в Самаре отличается от Московской, от Нью-Йоркской помойки. Но она не стоит 10 000 рублей при все уважении к автору. Потом под понятием, причем в исковом заявлении он обозвал свои фотографии произведением искусства. Понимаете, наравне с другими мастерами пера, кисти и так далее. Хотя на вопрос: «А что лично вложили вы? Может быть маскарадные костюмы, может быть людей привлекли, технику. Либо там какие-то эскизы». Он сказал: «Нет, только цвет, свет и тепло». И красноты еще.

- Тепло души?
- Суд так и не разобрался что же это было за тепло. Но самое интересное началось потом. На встречный вопрос: «А как же быть тогда, соответственно, с нарушением авторских прав вами, как истцом. Поскольку вы взяли во главе материала, скажем, стихи Лебедева-Кумача. У которого есть наследники. По закону 70 со дня смерти они имеют право взыскивать все что им положено». Потом, материал, там были элементы оскорбления и клеветы в отношении ряда, скажем так, изображенных зданий юр. лиц. Фотографии, который «Космопорт» и «Вертикаль», вообще без согласия собственников, не взяли справки. Тюпин, негоже сумняшеся, ответил, что он «не обязан ни у кого брать согласия и, вообще, этот текст не его». То есть человек испугался, струсил. Отказался от текста. На вопрос: «А кто же это напечатал?», сказал: «Это, наверное, журналисты сами. Я там что-то писал, но не помню. Я все уничтожил. А это они, наверно, сами сделали». То есть он пошел еще и на подлость, к тому же. Суд формально, как бы находясь при исполнении служебных обязанностей, и понимаю, все это собирал доказательства, какие мы могли представить в данной ситуации. Тюпин снизил сумму ровно наполовину – со 180 тысяч до 90.
- Тысяч?
- Да, тысяч рублей, конечно. Далее суд был неумолим. И, к сожалению, идя именно по формальным основаниям, он взыскал эту сумму 90 тысяч с редакции. Понятно, что сейчас редакция в лице представителя будет, соответственно, заниматься защитой в апелляционной инстанции, поскольку дело интересное. И что будет делать дальше Тюпин. я не знаю. Подавать руку ему, честно говоря, противно. Да и не хочется, поскольку так люди не поступают. Если есть претензии, предъяви как положено претензию. Спроси денег, люди заплатили бы без вопросов. А сейчас журналистам, редактору придется из кармана вынимать деньги и вносить эти деньги, скажем так, в кассу для возмещения ущерба. Это первое. Фактически редакция занималась его рекламой. Они его имя рекламировали, его материалы. Соответственно, расширялся круг людей, который познавал его «творчество»
- Занимался продвижением.

- Я сразу спросил: «А почему тогда вы с него денег не берете? Ведь лодка плывет в две стороны, вправо и влево, почему ж тогда только в одну сторону?» Практика отношений между блогером и редакцией была всегда доброжелательной. А вот сейчас наступает такой опасный момент, когда может это равновесие рухнуть. И люди просто закроют глаза на блогеров. А представьте, что произойдет с телекомпанией «Терра», например. Которая ведет эту страничку каждый день, выкладывает фотографии, выкладывает материалы, а потом еще награждает в конце года блогеров за хорошую работу. Они разорятся просто.

- Вот вы считаете, что это прецедентное дело? Это не уникальный для Самары случай?
- В России нет прецедентного права, но для Самары этот случай, конечно, уникальный. Хотя я тоже за закон, за то, чтобы авторское право торжествовало. Но авторское право… Понимаете, в законе сказано интересно – произведение искусства, культуры или чего-то еще. Ну не являются эти вещи произведением искусства. Ни в коем случае.
- Но он же победил.
- Вот знаете, почему я сказал, Россия — это как дышло, куда повернешь туда и вышло. Он победил по первой инстанции, посмотрим, что будет во второй дальше. Мы руки складывать не собираемся.
- Нет. Это понятно. Но тут важно понять и другим. наверно, работникам средств массовой информации, которые честно работают с интернет-контентом и получают согласие от авторов на републикацию.
- Кто получает письменное согласие, ради бога.

- Только письменное?
- Только письменное. Потому что в суде принимаются только письменные доказательства. Устные показания свидетеля могут быть оценены судом критически. И не лечь в основу решения просто по определению. Старая поговорка: слово к делу не пришьешь. Что написано пером не вырубишь топором. Народная мудрость.

- Ну хорошо. Будет вторая инстанция. Вы как видите дальнейшую судьбу этого дела?
- Я ее, конечно, хочу видеть благожелательно для своих доверителей. А как будет на самом деле. это непредсказуемо. Абсолютно.
- То есть прогнозировать нельзя?
- Нет. Это неблагодарное дело абсолютно.

- Но, все равно, благодаря началу этого дела вырисовываются некие моральные стороны.
- Конечно. Здесь больше моральная именно сторона вопроса. Потому что человек мог эту проблему решить ровно за 15 минут путем переговоров. Мы даже в суде сказали, что мы готовы и сейчас даже заплатить за эти фотографии. Но не по 10, и не по 5 тысяч.
- Разовую сумму.
- Ну, конечно. Ведь надо же понимать, что есть понятие злоупотребление правом. В данном случае, мы считаем, это именно было злоупотребление правом. И потом, в законе сказано следующее, что истец должен доказать право на авторство, а они ничем его не доказали. У них даже таких требований не было. Судья, по моему мнению, пошла ошибочно по этому пути и сразу компенсировала даже не ущерб, что интересно. Закон в этом случае говорит либо об ущербе, либо о компенсации. Так вот, Тюпин ущерб не выставил, потому что его и нет. Ну, вы понимаете. его и не может быть по определению. Помойка ну никак не может повлиять на его…
- Ну. может он копил моральные силы, чтобы ее сфотографировать. Ходил вокруг нее...
- Может быть. Но вы понимаете, тогда возникает вопрос, если он выкладывает материал под заголовком «Фотографии вокруг «Космопорта» и туда вкинув фотографии из торгового центра «Вертикаль», тогда возникает вопрос - какое же отношение у художника? Даже названия перепутал человек. Ну хотя бы просто из уважения можно было написать правду. Мелочь конечно, но мелочь неприятная. Потом, в исковом заявлении было очень много фактов, которые были перед судом извращены специально. Скрыты от суда. Что это, якобы, было в личном блоге, а редакция залезла к нему в дневник. Ну как это может быть?. Ведь такого быть не может. А он уничтожил все следы, то есть не оставил ничего.

- Вообще, взаимоотношения в интернете и в интернет-среде, как-бы это тема, конечно, важнейшая, но, наверно, впервые так вот остро поднимается вопрос, когда владелец авторских прав претендует на материальное возмещение своего, ну не знаю, что сказать, ущерба или чего там.
- Вы знаете, когда к моей жене приходят знакомые блогеры, я всегда говорю: «Я не блогер, я нормальный человек». Поэтому я не знаю как, в общем, во взаимоотношениях. То, что доносится до моих ушей, либо то, что я вижу глазами – мне не нравиться, скажу честно. Мне не нравятся эти взаимоотношения. Потому что они не честны, не искренны. Иногда подлы, как в данном случае, подло получилось. То есть когда исподтишка, когда появляются какие-то анонимы, тролли и так далее. Если ты честный человек, тогда открой свое лицо. Ты боишься сказать слово, либо прячешься под чужим ником. ну это некрасиво, я считаю. Подлеца надо знать в лицо. Даже раньше, когда было право дать пощечину и вызвать на дуэль, обычно знали кого вызывать. А сейчас даже не знаешь – мужчина, либо женщина, доходит до того, что пол скрывают свой. Для меня это немножко дико, честно говоря. Я к такому не привык. Я привык в процессе бороться с противником, которого я вижу. А засевший, как в немецком доте, пулеметчик, которого я даже не вижу и не знаю кто он, который сыпет либо, я извиняюсь, дерьмом, либо патронами – это разные вещи абсолютно.

- Ну да. В этом явлении, как мне кажется, отражается вся наша жизнь. Потому что интернет - это часть жизни. Отражение жизни, которая происходит. Другая часть жизни отражается в общественном сознании. Вот я знаю, что вы стали теперь неким функционером, членом Общественной палаты. Будете заниматься общественной работой, которая тоже будет каким-то образом пытаться нормализовать, формализовать и определить какие-то моральные ориентиры и установки, которые будут решать, как мы будем жить дальше. Чем вы будете там заниматься?

- Открою вам военную тайну. Только сегодня было маленькое рабочее заседание с Галиной Ивановной Гусаровой, она теперь мой начальник, председатель комитета по контролю. Впервые создан данный комитет…
- На общественных началах.
- Да, да, да потому что впервые. Мы записались оба по наитию в эту палату. Там были такие уважаемые люди, как Титов, соответственно, Ковальский Леон Иосифович, другие, так сказать, мэтры демократии и либерализма в нашей стране. Первую тему Галина Ивановна предложила, это вопрос проверки выделения земель для семей, имеющих нескольких детей. То есть там, где положено по закону. Потому что, даже я по своей работе знаю, что обращений масса, когда люди приходят, по закону им положено, а землю они получить не могут. Либо предлагают на Камчатке. Ну, понятно, живя в Самаре, на Камчатке – это не реально. Поэтому она предложила вот этот вопрос. Мы через неделю собираемся, чтобы обсудить его. Но опять, вы понимаете, нет еще механизма.

- Вы обсудили. Вы приняли какое-то решение. И дальше что?
- А дальше, соответственно, мы будем… во-первых, нам еще даже не выдали удостоверения, и даже идти куда-то с проверкой, либо с чем-то, пока не имеем право по закону.
- Ну, это-то, дадут. Это самое легкое.
- Вот когда дадут, вот тогда и будем об этом говорить. Пока, как бы, только планы. Первые темы выбрали – это земля и семьи, которые имеют много детей. Вот эту проблему поднять. А так проблем, извините, хоть направо, хоть налево голову поверни, у нас одни проблемы. У нас нет ни одной отрасли, либо вопросов, где все спокойно, где все хорошо.

- Да это так, действительно.
- Просто знаете, что немножко пугает, что слишком много в последние годы начинают создавать комиссий, палат и так далее. Такое ощущение, что государство уже само не справляется, пытается какие-то бреши закрывать общественниками. Потому что ведь это общественная работа. Здесь никто за это зарплату не платит, тратиться личное время, и так далее. Но возникает вопрос, когда…
- Ну а зачем вы собираетесь это делать?

- Ну, во-первых, мне это предложили, и глупо отказываться. Если иметь такие рычаги, почему ими в интересах людей не воспользоваться. Вот я прихожу как адвокат, меня могут просто не услышать, меня могут просто раздавить как личность, как всё. Если я выступаю уже от имени какой-то организации, хотя это серьёзная организация, я считаю, здесь шансов больше победить. Это надо честно говорить. Я пойду к министру на прием, он меня пошлет подальше, поскольку я просто адвокат, один из многих. А здесь уже по-другому будет немножко ситуация.
- Хорошо. Хочется верить.

- Конечно хочется. Как мне в это хочется верить.
- Вы сказали о том, что наша политическая жизнь, она тоже имеет определенную среднюю температуру по больнице. А вообще, вот сейчас, как в Самарской области в политическом плане обстановка?
- Можно высказаться двумя словами – Единая Россия. Или Россия едина. Можно по-разному говорить. Но видна работа только…
- Но вы к ней не имеете отношений.
- Я не член партии. И как-то, честно говоря, никогда не стремился. Потому что там и без меня хватает достойных людей, которые достойно могут ее представлять. Надо кому-то быть еще рядом. Потом. Есть еще много работы, общественной работы, служебной работы. И лезть еще, как многие это делают, выпячивать свои личные качества, я, например, не хочу. Да и не зовут, между нами говоря, еще. Почему-то не зовут.

- Вы говорили о том, что во время последних выборов, больших выборов, вы агитировали за одну из партий. И достаточно успешно.
- Агитировали. Мы работали и это была работа по предложению Сергея Сергеича Митрохина, партия «Яблоко», членом которой я состою до сих пор. И впервые в Самарской области партия участвовала в выборах и в госдуму, и в губернскую. Мы завоевали третье место по России, после Москвы и после Санкт-Петербурга. У нас было безе единиц, скажем так, процентов. У нас было 4%. Для прохождения нужно было 5%. Мое личное мнение, что у нас эти проценты забрали, поскольку, теперь можно об этом говорить, к сожалению, кое-где у нас порой иногда бывают нарушения. Ну и, конечно, мы проиграли селу полностью, поскольку доходили проценты у нас на избирательных участках по 15-16 и 19%, а вот село, конечно, 2-3%. Вот на этой разнице мы потеряли. Ну и плюс работы не было последние годы. Когда партия год, два, три не работает, люди начинают забывать. Вот сейчас спроси любого на улице название партии. Я почему сказал: «Единая Россия», потому справа, слева, сверху, снизу – везде она. Не важно плохо или хорошо работают, но люди работают. А где партия «Родина», где «Патриоты», где «Яблоко»? Вообще, у нас партий практически миллион, но где эти партии? Только вывески, либо на визитках. Либо для самолюбия.
- Ну они достаточно активно, по моему мнению, работают потому что…
- ЛППР забыл. Да, извините. Да, ЛДПР, конечно, вне конкуренции, всегда. Остальные партии я не вижу ни одной.

DSC_3617_

- Сам факт отмены выборов мэров городов. Он свидетельствует о большой активной работе, которая проведена. Теперь никаких выборов не будет, и теперь будет лучше? Теперь будет хорошо?
- Я с вами бы поспорил по поводу «не будет выборов». Значит мы в следующем году будем выбирать 420 депутатов.
- Я имею ввиду мэров городов.
- Давайте скажем честно. За последние годы вы помните мэра простого человека? Который бы не уходил в премьер министры правительства России, который не строил самолеты, церкви и так далее. Люди все были непростые. Ни один не колхозник, ни рабочий, ни интеллигент…
- А сейчас он прям прорвется?
- И сейчас не прорвется, тем более. Так поэтому шило на шило менять, смысл-то какой? Только время терять. От перемены слагаемых сумма не изменится. Как говорил Высоцкий: «Вы нас в дверь, а мы в окно». Это мы все решим. Поэтому здесь народу у власти, да, будет больше. Будет ли от этого толк? Посмотрим. Во всяком случае. выборы мэра, как таковые, были, а они нам показали, что мы особо и не получаем. Вот последний мэр у нас взял и ушел. Ну как же так?
- Ну он активно в твиттере пишет, каждый день.
- Но срок-то надо было добыть по-хорошему. Уже два мэра Самару бросили, Сысуев и Азаров ушли. Недобыв даже свои сроки. Не хорошо.

- Понятно. Вернемся к началу, с чего мы с вами начали - к реконструкциям, к праздникам, к исторической памяти. Естественно, что это важнейшее дело, которое вы делаете, но оно тоже не всеми встречается на ура. И не все говорят, что это замечательно, так же как не все в обществе согласны с тем, что идет тенденция создания единого исторического учебника, одной книги, в которой есть только одна правда. Вы как к этому вообще относитесь?

- Очень просто. Я вот сегодня ночью приехал из командировки и увидел, что соседи мои взяли прицеп, который у нас работает на парадах, и везде, откатили от забора и поставили в такое место, где он мешает людям. Утром подойдя к соседям спросил «он вам что, помешал»? Нам завтра как раз надо выгонять технику на консервацию на зимнюю. Да, он нам мешает, нам некогда. Ребят, знаете, мне что кажется, когда 9 мая вы все ура, вы все патриоты. А когда вот надо немножко потерпеть - одну неделю, вы как будто становитесь все фашистами. Вот в этом году сосед запретил ставить технику во дворе, где раньше она стояла. Потому что ему так не хочется. Поэтому удивляться нечему. И я скажу вам честно, если завтра, не дай бог, война. А, к сожалению, к этому все идет, потихонечку. К сожалению, нагнетание ситуации. У нас будет своя пятая колонна. И шестая колонна будет. И седьмая будет колонна. Всегда были предатели. Это нормальное явление. Меня всегда пугают люди, у которых нет врагов. Это либо мыло такое, либо желе.

- А у вас есть враги?
- Конечно.
- Много?
- Много.
- А чем вы им не нравитесь?

- Чем я им не нравлюсь? Ну, смотрите, я сижу в суде, защищаю убийцу, который защищаясь убил чьего-то сына. В первый день мать ненавидит именно его, он сидит за моей спиной, за решеткой. И она ненавидит его, он убийца. Через день мать начинает понимать, потерпевшая, что главное зло не он, а адвокат, который сидит что-то выдумывает, какие-то версии, справки. И уже не убийство, а необходимая оборона, и не превышение. То есть что-то пошло. И вся ненависть уже идет на меня, не на него, а на меня. То есть адвокат всегда мешает. Я хочу напомнить, что в нашей губернии за эти годы последние, убито 11 адвокатов. И ни одно дело не раскрыто. Ни одно, абсолютно. У нас не убивают судей, слава богу, что не убивают. У нас прокуроров не убивают.
- Ну говорили там, ранения…

- Ранение это слава богу, что все живы, но убитых нет. Адвокаты получаются мешают, и мешают больше всех. Поэтому врагов много, действительно. Каждое дело, которое ты выигрываешь, либо доводишь до конца, у каждого дела ведь есть вторая сторона, третья, четвертая, потерпевшие. Они люди мстительные, тоже самое.
- Хорошо. Где вы берете такие моральные силы, чтобы защищать убийцу. Вы же понимаете, что он убийца?
- Да.
- И вы пытаетесь в нем увидеть…
- Нет.
- Либо это игра.

- Нет, это не игра. Во-первых, я не беру две категории дел никогда и ни за что. Это дела педофилов и наркоторговцев. Эти дела я не беру ни за что, ни за какие деньги.
- Ну да, потому что там защищать нельзя.
- Защищать, если это будет по назначению, я обязан буду.
- Я имею в виду с моральной точки зрения.

- И я все равно обязан буду защищать. Я, если по соглашению, я могу выбирать. Я эти дела не беру никогда. По поводу убийцы, вот сколько у меня дел было в производстве по убийству. Ну может быть одно-два были бессмысленными, жестокими и по пьянке. Скажем так, это была пьянка, это не оправдывает, но объясняет хотя бы почему. В остальном. это либо случайные столкновения, либо необходимая оборона, либо превышение. То есть, ведь убийство оно, как таковое, вроде бы простое, взял нож и ткнул. На самом деле, когда начинаешь разбираться по секундам. Это не так все просто. И однажды я пошел в церковь, к батюшке, к знакомому. Потому что меня эта тема волновала, как и вас, вы правильно спросили. Как быть, зачастую я знаю, что он убийца. Он мне в этом признается. Два человека по закону не допрашиваются вообще. Это адвокат и священник. Тайна исповеди и адвокат. Это запрещено законом. И в данном случае: «Кого защищаешь ты?» Я говорю: «Человека». «Вот его и защищай, а мы там наверху разберемся потом. Божий суд будет, разберемся кто, что и куда». Это работа. Я всегда говорю палачи, судьи, адвокаты будут нужны любому режиму. И при Гитлере, извините, то же самое, и при Пиночете.

DSC_3622_

- Это понятно. Я-то говорю о моральной стороне.
- Морально я легко к этому отношусь, почему? Потому что это работа. И давайте вспомним, на секундочку, что американцы в далеком 90-ом году, когда ДНК вышло уже на мировой уровень, установили с ужасом, что только в 80 случаях смертных приговоров по вещ докам, когда они ДНК проверили, убийца и вещ доки совпали. А в 20 нет. А как те 20% из могилы достать, поднять и оправдаться? Это как? А никак. Никогда в жизни. Поэтому ошибка слишком дорогая. Поэтому здесь моральное право… Потом, когда ты входишь в эту работу и понимаешь, что было на самом деле, я даже уже в речи говорю не я, а мы. Мы, ваша честь. Мы, уважаемый прокурор. То есть я сливаюсь воедино со своим клиентом. Иначе лучше не работать.

- Необычная у вас все-таки профессия. Я думаю, что в завершение нашего разговора, последний вопрос я вам задам такой. Вы наверняка больше других знаете о том, какая обстановка криминальная. Она меняется, но все равно слишком много происходит преступлений против совести, против чести, против жизни человека. И вы сами говорите о том, что 1% есть оправдательных приговоров в случаях, если заведомо человек был не виноват, а сколько виновных... И вообще эта проблема озлобления общества она же существует?

- Конечно. Еще знаменитая наша императрица Екатерина сказала, что лучше отпустим 10 виновных, чем осудим одного невиновного. Это же было сказано не случайно. Еще внимание надо обратить на одну вещь, что снижение еще связано еще и с тем, что последние годы наше государство отчасти урезало наши права в той части. что суды присяжных по ряду наиболее тяжких преступлений теперь их не рассматривают. Их просто убрали. Массовые беспорядки и так далее. Для чего? Чтобы суды присяжных не могли оправдывать данных людей. Потому что, когда человек сидит со скамеечки с улицы, он прекрасно понимает. как это происходит на улице на самом деле, он не витает в облаках.
- Даже если они это видели, как это происходит.

- Он понимает. Человек живет на этой улице в этом городе. Он знает из-за чего даже это происходит. Поэтому он может судить по чести и по совести. Что касается преступлений, у нас есть понятие латентная преступность, когда реально заявляют примерно 2/3, в лучшем случае заявляют вообще о преступлении. 1/3 вообще не заявляет. То, что никогда и никто об этом не узнает. А это же люди обижены, оскорблены, ограблены, изнасилованы и даже иногда убиты. Нет тела, нет дела. Так всегда говорят. Труп закопали в лесу, дела нет, а мать плачет и не может найти убийцу. Ужесточение, верней, не ужесточение, а озлобление. Если человеку в Тольятти, предположим, он безработный, ему нечего есть. Как вы думаете, он будет семью кормить? Он пойдет грабить, убивать, воровать. Это неизбежно.

- То есть это реально люди испытывают нужду в еде?
- Ну если вы посидите в тюрьме, извините не дай бог, в суде, вы послушаете какие происходят кражи. Да, кто-то ворует видеомагнитофон и так далее, а кто-то ворует и, в том числе, и еду. И такое есть. Или воруют деньги. Для чего? У него трое детей, жена не работает, мать больная, деньги на операцию. В основном массе дел, к сожалению, именно корыстных преступлений, это лежит.
- Социальные проблемы.

- Да, конечно. Те же гопники. Мы называем их гопниками, на самом деле у парня нет работы, еще, не дай бог, он стал наркоманом. Все. Для него только доза. Он больше ничего не видит. Он дома уже продал, все уже вытащил. Да он преступник, но его надо лечить. Его надо убирать из общества. Я в том году был с женой в Германии, в санаторий ездили. К родственникам к нашим. Они целый район, специально в городе, отделяют для наркоманов, пьяниц. И знаете, что они делают? Во-первых, там социальные магазины в которых процентов на 40 дешевле, они им раз в день по дозе выдают. Они колются, они едят, они спят, они отдыхают, они занимаются своими делами. Но они не грабят, не убивают, не насилуют.
- Ну да ради дозы...
- Все верно. И на дне другого выхода не придумали.
- Это другой уровень понимания.
- Надо стремиться все-таки к хорошему. Брать у соседей надо. Ни надо выдумывать ничего, слово велосипед. Зачем.

DSC_3625_

- Хорошо. Тогда совсем последний вопрос. Мы с вами наверняка слышим часто о том, как жестоко борются с коррупцией, в том же Китае. Смертная казнь. Ну там и грабят, конечно, миллиарды, но и казнят буквально публично. У нас много ведь разговоров о том, что коррупцию надо обуздать, коррупцию надо победить. Ее победят?

- Никогда. Никогда, во-первых, сейчас Россия опустилась на самое последнее место вообще по рейтингу.
- Но она борется.
- Она борется, да. Вы знаете, просто я вам задам вопрос встречный, раз уж мы сегодня общаемся, назовите мне хотя бы одно крупное дело о коррупции со взяткой в Самарской губернии. Громкое. Министра. Хотя бы одно дело.

- Никогда не слышал.
- Я помню одно. Коровяковская была несколько лет назад. Но и то это было одно дело, случайное. Там москвичи работали, в том числе. Знаете, у меня такое ощущение, что правоохранительная система нашей губернии то ли уснула, то ли эта ситуация устраивает абсолютно. Хотя есть жалобы, есть заявления, сигналы. А работы то, как таковой, и нету, ее не видно абсолютно. Люди говорят, что у них вымогают деньги, а дела где эти? Ну поймают, конечно. Бабушка у врача за 500 рублей больничный сделала незаконно. Эта страшная борьба с коррупцией. Это просто с ног убивающая. А где же все остальное мздоимство? Нету.

- Ну да. Это ладно на уровне бабушки и правоохранительных органов. Мы же говорим о министрах, министерствах, ресурсах.
- Наверное, у нас самые честные министры. Наверное, у нас никто не берет взятки, не дает их. Наверное, так, раз не ловят.
- Ну, наверное.
- Другого невозможно.

- Я почему об этом говорю, потому что это уже на уровне президента. Эта проблема переходит в формат государственной и, наверняка, какие-то действия должны быть предприняты, либо какие-то такие показательные процессы, как в Китае...

- Вы знаете, когда был очередным нашим президентом господин Медведев, он сказал убийственную фразу. Однажды давал интервью по борьбе с коррупцией как раз: «Вы знаете я еще был студентом, да и сейчас то же самое в Москве, Верховный суд на Поварской, там маленький был такой сарайчик, как бы сбоку. Там какие-то жучки, юристы, адвокаты и вот там всегда брали взятки». Я сижу и с ужасом думаю наш президент говорит на всю страну что он знает об этом, так почему же все это происходит? Как это вообще может быть? Даже он не может бороться с этими жучками, паучками и так далее. Что же мы с вами тогда можем сделать, смертные.

- По крайней мере говорить об этом и надеяться.
- Что в нашей стране умеют и любят – это поговорить. Хлебом не корми – дай поболтать.
- Надеятся тоже ведь хочется.
- Верить надо. Вера, надежда, любовь это три вещи которые нас еще как-то согревают.
- Вы замечательный оптимист, конечно.
- Без этого уже давным-давно лучше не жить.
- Тем более в вашей профессии.
- Конечно.

- Я благодарю вас за нашу встречу. Мне кажется, что она была интересна и дала ответы на многие интересные вопросы. И я рассчитываю, что мы сможем когда-нибудь еще продолжить.
- С удовольствием.
- Спасибо.
- Всего хорошего.

-----------

Дополнительно о А.А.Паулове:

Почетный адвокат РФ, лауреат Серебряной медали им.Ф.Н.Плевако, Представитель Гильдии Российских адвокатов по Самарской области, лауреат медалей I и II степеней "За заслуги в защите прав граждан".